Максим Никулин: Цирк должен меняться осторожно и постепено

О московском Старом цирке, он же Цирк Юрия Никулина, слышал, наверное, каждый. И даже тот, кто давно вышел из детского возраста, невольно ассоциирует слово "цирк" с чем-то детским, радостным и безмятежным. И одновременно таинственным. О том, что на самом деле происходит в цирке, наш корреспондент беседует с художественным руководителем Максимом Никулиным.

- Кто вы по сути, реформатор или консерватор?

- Я консерватор, и сознательно выбрал этот путь. Потому что никакого модерна или новаторства без традиций не будет. Я не отвергаю эксперимент и поиск, но он не должен доминировать. Конечно, цирк не стоит на месте и развивается, и в наших программах каждый год появляется что-то новое. Но люди привыкли к определенному цирковому искусству, и поэтому, чтобы не разочаровывать их, меняться цирк должен осторожно и постепенно. К тому же не забывайте, что старые вещи бывают и в комиссионке, и в антикварном магазине, но цена у них разная. И я считаю, что наш цирк скорее второе, чем первое.

- Наверное, при подготовке цирковых номеров, особенно с животными, постоянно происходят забавные эпизоды, когда они разбегаются, разлетаются, не слушаются и так далее?

- Но вообще-то, когда животные разбегаются по цирку, особенно какие-нибудь тигры или медведи, это далеко не смешно. Несколько лет назад у нас был номер с крокодилами. Однажды во время репетиции они каким-то образом выбрались из своего вольера и рванули в разные стороны по манежу. А крокодилы, оказывается, бегают довольно быстро. Так вот, все люди, которые в это время сидели в зале (а во время репетиции там всегда кто-нибудь находится), буквально через пять секунд находились в оркестровом помещении над манежем, хотя забраться туда совсем не так просто. И сидели там, пока дрессировщик не утихомирил своих питомцев и не перетаскал их за хвосты в вольер.

- Но в цирке, по идее, постоянно должно происходить что-то смешное.

- Не дай бог. Потому что цирк, с точки зрения администрации, - это довольно скучная система, работающая как швейцарские часы, в которой желательно, чтобы ничего не происходило. И любой сбой - это всегда ЧП, и поэтому задача администрации не допустить никаких, как вы говорите, смешных моментов. Ведь то, что людям со стороны может показаться забавным, для нас - седые волосы. Поскольку здесь от смешного до трагического даже не шаг, а миллиметр. И когда артист на репетиции срывается с трапеции и в последний момент хватается за страховку, для меня это не смех, а предынфарктное состояние.

- Чем цирк Максима Никулина отличается от цирка Юрия Никулина?

- На самом деле суть цирка состоит в том, что происходит до представления. Главным достижением отца - кроме того, что он сохранил здание цирка, потому что я убежден, что без него бы этого никто не сделал, - было то, что он создал атмосферу, в которой и по сей день работает наша команда. Я без всякой лести могу сказать, что сегодня у нас собралась одна из лучших, а я знаю практически все серьезные цирки в мире, цирковых трупп. К счастью, мы сохранили систему взаимоотношений, которая сложилась при отце в силу его доброты, мужества, честности и преданности искусству. Иначе бы наш цирк уже давно был бы совершенно другим, наверное, намного хуже. Мы продолжаем дело, начатое моим отцом.

- Почему вы, будучи цирковым ребенком, не пошли по стопам отца и не стали артистом?

- Во-первых, мои родители не очень хотели, чтобы я становился артистом. Да и я, собственно говоря, тоже к этому не стремился, потому что по менталитету не являюсь публичным человеком и у меня никогда не было стремления выразить себя перед аудиторией. А настоящим артистом может стать только тот, кого такая потребность сжигает изнутри. Многие мои сверстники становились артистами цирка только потому, что им не оставалось ничего другого. У их родителей порой не было не то что квартиры, а даже и прописки, поэтому дети вместе с ними мотались по стране, меняли школы по нескольку раз в год. Ни о каком серьезном образовании речи в таких условиях, естественно, идти не могло, а поскольку на руках они ходить начинали раньше, чем на ногах, то ничего, кроме цирка, им и не оставалось. А у моих папы с мамой перед другими артистами было большое преимущество: комната в Москве и бабушка, которая могла со мной сидеть. И когда они уезжали на гастроли, я оставался в Москве с бабушкой.

- Иногда складывается впечатление, что творческие люди в жизни от своей работы отдыхают. Так, например, многие писатели-сатирики, артисты комических жанров и так далее в повседневном быту превращаются в довольно мрачных, скупых на улыбки субъектов. А каким был Юрий Никулин?

- Отец в этом плане являлся просто уникальным человеком. Он был самим собой везде: на манеже, на экране, дома. Это такое качество, которому нельзя ни научиться, ни воспитать в себе, у очень не многих людей я встречал что-то подобное. Парадокс его личности в том, что он никогда не играл и ни под кого не подстраивался. На сцене он, конечно, перевоплощался, но не терял того главного, что в нем было. Помню, отец принимал участие в юбилейной программе "Спокойной ночи, малыши!". Кукловоды залезли под отцовский стол, а Хрюша со Степашкой как будто пришли в гости к директору цирка. Когда съемки закончились, актриса, изображавшая Хрюшу, говорит: "Юрий Владимирович, вы же с куклами как с людьми разговаривали!" Он только удивленно пожал плечами. Потому что отец в одной манере общался со всеми - и с министром, и с билетером.

- На одном языке?..

- Я бы не назвал это одним языком, скорее, он со всеми всегда говорил на своем собственном языке. И везде оставался Юрием Никулиным. А это очень ценное качество, ведь честность и искренность всегда в большом дефиците, и поэтому люди к отцу тянулись.

- Наверное, в вашем доме было всегда много гостей?

- Да, когда родители возвращались с гастролей в Москву, то вечерами после спектаклей у нас постоянно собирались потрясающие компании. Сейчас я прекрасно понимаю, что это было золотое время, потому что к родителям приходили люди, близкие им по духу, чьими книжками я по сей день зачитываюсь. Но для меня это все дяди и тети: дядя Женя Евтушенко, дядя Булат Окуджава, дядя Витя Некрасов, дядя Женя Урбанский и так далее. Для нас с двоюродным братом было самой счастливой минутой, когда взрослые о нас забывали и мы тихонько сидели в уголочке и слушали, как они говорят, подшучивают друг над другом, рассказывают анекдоты, поют. Мы, конечно, не могли оценить масштаб этих людей, но все равно как завороженные слушали их ночные беседы, пока нас не прогоняли спать.

- А представители власти и партии на этих посиделках бывали?

- Нет, у отца не было особой близости с власть имущими. Его даже ни разу не приглашали на кремлевские концерты. Хотя он был абсолютно лоялен к режиму, прекрасно знал правила игры. Например, в 80-е годы - разгар махрового застоя -ему вручали какой-то серьезный орден. То ли Ленина, то ли звезду Героя Соцтруда. Из Кремля папа вернулся слегка расстроенный: "Мне кажется, я что-то не то сказал". Во время церемонии все награжденные выходили и говорили какие-то полагающиеся слова, благодарили партию и правительство. Отцу захотелось как-то рутину разбавить, и он произнес: "...Я, как клоун, могу пообещать, что мы вас еще рассмешим". Эту речь в телеэфир так и не пустили.

- Была ли у вас с отцом духовная близость?

- Наверное, нет. И сейчас мне довольно горько сознавать, что отца за три года нашей совместной работы я узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь. Потому что, когда я был маленький, они с матерью очень много гастролировали. А когда он осел в Москве, то я был больше занят своими делами, жил от них отдельно.

- Как он вас воспитывал?

- В сущности, никак. Для него кого-то воспитывать, ругать, в том числе и сына, всегда было большой проблемой. И даже когда он руководил цирком, то отчитать провинившегося в чем-то сотрудника или, не дай бог, его уволить отец мог с большим трудом и всегда из-за этого всегда сильно переживал. Помню, пару раз я присутствовал при том, как он пытался отругать кого-то из подчиненных. Это выглядело примерно так: "Мальчик, ну что же ты сделал? Ну зачем, что же это такое?" Других слов у него не было.

Беседовал Александр Славуцкий, , газета "Россия" от 22-28 декабря 2005